БИОГРАФИЯ

РАБОТА С ИЗБИРАТЕЛЯМИ
КАТРЕНКО
ПУБЛИКАЦИИ
РАБОТА С ЗАКОНОПРОЕКТАМИ
ПОЗИЦИЯ
ПУБЛИКАЦИИ
ПИСЬМО ДЕПУТАТУ
поиск

«Пора понять: мы на пороге энергетического кризиса...»

«Деловой вторник»
1 апреля 2000 г.

В гостях у «ДВ» — председатель комитета по энергетике, транспорту и связи Государствнной Думы Владимир Катренко

Беседовал Павел Вощанов

— Ныне происходящее в энергетической сфере у многих вызывает недоумение. При прежней системе, которую десять лет назад у нас принялись реформировать, электричество в домах пропадало в одном случае — если где-то случалась авария. А уж сколько раз россияне зимой оставались без тепла и газа — такое за пятилетку (в ту пору все мерили пятилетками), вообще можно было по пальцам пересчитать. Отключить от энергии промышленное предприятие, больницу или воинскую часть (к тому же ракетную) — это уже ЧП государственного масштаба, за которое чиновничьи головы летели, как осенние листья. Сегодня все это стало почти обыденным. Почему? Одни считают, что природные источники энергии оскудели. Другие — что кто-то гонит электричество, нефть и газ за rpaницу, забывая о российских интересах. Третьи — что кто-то искусственно создает в стране кризис, дабы потом оправдать повышение цен на тепло и энергию. Но все это предположения. А что на самом деле?

— На самом деле все значительно тревожнее, чем многим кажется. Мы, к сожалению, привыкли оценивать подобные явления как результат чьей-то некомпетентности или чьей-то корысти. Ведь как реагирует человек, сидя вечером в квартире без света и телевизора? Клянет Чубайса на чем свет стоит...

— В конце концов, электричество отключается не само по себе. Понятно, «главный электрик» в этом деле не последний человек.

— Разумеется. И все же дело не в нем. Кто бы сегодня ни занимал этот пост, хоть спец семи пядей во лбу, все равно Россия не смогло бы избежать этой острой проблемы. Чубайс, равно как и его «газовый» коллега Вяхирев — заложник той энергетической стратегии, которая осуществлялась в последние десятилетия. Не хочу никого пугать, но граждане вправе знать реальную ситуацию: то, что происходит сегодня, — признаки надвигающегося энергетического кризиса. Если государство не предпримет чрезвычайных мер, уже через три года нынешние сложности покажутся легкими недоразумениями. Исключением из правил станет, не отсутствие в домах тепло, газа и электричество, а, напротив, их наличие.

— Вы сказали об «энергетической стратегии последних десятилетий». Но ведь еще пять лет назад Россия не знала веерных отключений электроэнергии. И вдруг как что-то обвалилось...

— Представьте себе, вы поселились в доме и живете в нем, ни к чему не прилагая рук. Год живете, два, десять... Неизбежно наступает момент, когда у вас все разом приходит в негодность — крыша потекла, трубы прохудились, фундамент просел, стены треснули. Нечто подобное происходит ныне в нашей энергетике. Запас прочности ее технических систем уже но исходе. Об этом можно судить хотя бы по показателям износа основных фондов. В нефтедобыче он составляет около 60, а в нефтепереработке 80 процентов. Средний срок эксплуатации российских трубопроводов перевалил за 25 лет. У угольщиков свыше 60 процентов всей техники и производственных объектов фактически не пригодны к эксплуатации. В РАО ЕЭС почти такая же картина. Вот вам и ответ на вопрос, отчего еще лет пять назад ситуация было не столь острой; за это время техника состарилась, и из нее можно «выжать» уже куда меньше.

— Вот поэтому многие и связывают отсутствие света и тепла в своих домах с персоналиями: денег на поддержание энергетических мощностей нет, а офисы энергетических компаний стали напоминать шахские дворцы.

— Энергетические кампании приносят бюджету львиную долю валютных доходов. А для иностранных партнеров (это скажет любой, кто даже малым бизнесом занимается и как-то связан с за границей) внешние атрибуты — офис компании, ее инфраструктура многое значат. Это показатель успеха. А чем успешнее компания, тем прочнее ее позиции на любых переговорах.

Но в главном вы правы все последние годы мы наблюдали перекос в распределении доходов энергетических компаний. Слишком много тратилось но комфорт и слишком мало на само производство. А государство смотрело на это сквозь пальцы. Знаете, что меня сегодня больше всего тревожит? Время летит быстро, а понимание ситуации приходит медленно. Вроде бы очевидная вещь — коренное перевооружение энергетических отраслей. Ныне все говорит о важности этой задачи. Но вот обсуждаем бюджет, и каждый опять тянет на себя: «Стране нужен металл! Отстаем в космосе! Попадаем в продовольственную зависимость! Система образования устарела!» Все справедливо. Кому польза от промерзших цехов и безжизненных станков? И будет ли воспринимать «доброе и вечное» школьник, всю ночь дрожавший под тремя одеялами?

— Вероятно, аграрник вам возразит: и голодному школьнику тоже не до таинств науки.

— Экономика — это функционально связанные механизмы. Вот что показывают расчеты, исходящие из нынешнего состояния российской экономики: если закладывать в среднесрочный прогноз хозяйственного развития общий годовой темп роста в 5-5,5 процента, тогда мощности топливно-энергетического комплекса должны ежегодно возрастать на 12-15 процентов, не менее. Но даже в лучшие времена мы не достигали таких показателей. Отсюда следует вывод: ситуация с энергообеспечением в стране чрезвычайная, она грозит привести к экономическому спаду. Может, кому-то это покажется странным, а кое-кто даже захочет поиронизировать на сей счет, но я утверждаю: России нужен новый план ГОЭЛРО. Рыночный, но столь же конкретный и обязательный для исполнения.

— Все планы требуют денег. Чтобы реализовать ваш план, они тоже понадобятся. Где взять? Мы уже давно живем по принципу: чтобы добавить одним, надо урезать у других. У кого?

— Почему обязательно урезать? Eсть и другие источники. Во-первых, надо пересмотреть структуру внутренних расходов самих энергетических компаний (мы уже говорили об этом). Я сторонник того, чтобы себестоимость энергоносителей более тщательно проверялась не только но уровне самих производителей, но и контрольными органами государства. Думаю, рано или поздно, мы придем к этому.

Еще один путь — пpивлечь свободные средства населения. А для этого надо, чтобы государство отказалось от принципа невмешательство в дела акционерных компаний и разработало меры, которые дали бы гражданам определенные гарантии сохранности их инвестиций. Может, это не будут гарантии от хозяйственного риска (рынок есть рынок), но от жуликов и проходимцев — определенно. В бюджете, думаю, тоже надо менять отраслевые пропорции и увеличить долю ТЭKa. Хотя бы потому, что сегодня но него приходится почти половина консолидированного бюджета страны и львиная доля валютных поступлений. Согласитесь, у всех народов существовало общее правило семьи: самый лучший кусок доставался добытчику, кормильцу. Если завтра в наш бюджет будет нести рубли и валюту туризм, надо будет туда направлять государственные инвестиции. Но сегодня это ТЭК...

— Отчего вы не упомянули иностранные инвестиции? Считаете, что в эту сферу нельзя допускать иностранцев?

— Можно. Но рассчитывать только но них, забывая о собственных возможностях, нерачительно. Но если говорить о привлечении иностранных инвесторов, то мы должны признаться себе в том, почему они не торопятся на наш рынок. Кто-то (видимо, по привычке) говорит о какой-то политической нестабильности. А проблема совсем не в этом. Нам надо усовершенствовать законодательство, касающееся CPП — соглашений о разделе продукции. Демагогией о распродаже Родины, ее природных ресурсов мы породили у инвесторов неуверенность в его стабильности. А кто же будет вкладывать в производство, если нет уверенности, что условия, под которые инвестируются немалые капиталы, не будут пересмотрены.

— Но у многих россиян ныне бывает мнение, что во всем том, что касается наших природных ресурсов, мы идем на поводу у иностранцев.

— У того, кто продает и кто покупает, интересы всегда разные. В какой-то момент, наверное, мы забыли об этом. Может, потому, что слишком радикально менялось общественное устройство и многое просто выпало из сферы внимания государства. Я, например, считаю, что мы поспешили с приватизацией в нефтяной сфере. Для нефтепромышленника главный критерий — прибыль. Для государства — гармоничное развитие и социальная стабильность общества.

— Нечто подобное я в свое время читал в старых учебниках политэкономии социализма...

— Когда общество реформируется, оно должно подумать о том, что любая реформа потребует денег, и немалых. Поэтому, я убежден, государственный подход должен доминировать в тех сферах, где рождаются деньги, — в сфере высоколиквидных ресурсов. Это условие перехода к эффективному, социально ориентированному рынку... Вот сегодня Запад, объединенная Европа настаивают но том, чтобы Россия почти в два раза увеличила поставки нефти и газа. Мне довелось обсуждать этот вопрос с некоторыми руководителями энергокомпаний. Кое-кто считает: а почему бы и нет? Цены, мол, благоприятствуют. Но соответствует ли это национальным интересом государства — вопрос. Самое простое взять и вывести. Но прежде я, например, хотел бы получить ответ на ряд вопросов. Например, где мы возьмем эти ресурсы? Как это отразится на внутреннем потреблении и внутренних ценах? Что после этой операции достанется энергокомпаниям, а что государству? Наконец, по каким трубопроводам будут поставлены ресурсы, через какие транзитные страны?

— Кстати, о транзитных странах. Следует ли России форсировать строительство трубопроводов в обход Украины, известной «несанкционированными отборами» (так деликатно теперь именуются хищения газа в особо крупных размеpax?

— Форсировать или нет — это как раз вопрос производителя. Но государство всегда должно иметь стратегическую альтернативу. Мы вообще, не ущемляя интересы соседей и партнеров, должны взять себе за правило: для нас целесообразно все, что укрепляет ноши собственные хозяйственные структуры и обеспечивает благополучие наших граждан. Ни одна страна не торгует себе в ущерб. Эффект есть всегда — или экономический, или политический, или военный. А как приучили нас? Жили, иной раз во всем себе отказывая, а другим помогали. И что получили взамен? Как только у нас началась политическая нестабильность, от «дружбы на веки» не осталось и следа. Отсюда исторический вывод, который следует сделать: Россию будут уважать, любить и к союзу с ней стремиться только в одном случае, если жизнь ее граждан будет богатой и достойной. К этому и надо стремиться.



 дизайн:
Web-Мастерская — студия веб-дизайна